Тонуть рано. Надо слушать. Надо держаться.

– Когда будешь в следующий раз разговаривать с Лерой, – начал он неуверенно.

– Да… – снова кивнула головой Ася, чувствуя, как звуки его голоса снова уносят ее на облака.

– У тебя ничего не болит? – с тревогой спросил чуткий, внимательный, невероятно осторожный Павел.

Что у нее может болеть, когда рядом Он!

– Да…

Вообще-то, она хотела сказать «нет», но по инерции сначала кивнула, а потом из нее вырвалось уже не раз произнесенное «да».

– А! – облегченно протянул Быковский и выпрямился. – Так ты лечись!

Он забоится о ней! Он желает ей добра! И это «да» снова сорвалось с ее губ.

– Да… – выдохнула Ася.

– Ты скажи Лере, что разговаривать нужно только со мной, не с мамой. Мама ничего не передаст. Ты поняла? – Он снова вопросительно посмотрел на Репину. – Только со мной.

Видимо, убедившись, что его просьба дошла до Асиного сознания, Павел ушел.

А вместе с ним ушел свет, улетели планеты и звезды, успокоился космический ветер, погасло солнце за окном.

– Репина, что с тобой?

Перед ней остановилась Жеребцова и, так же как перед этим Павел, заглядывала ей в глаза. А она, ссутулившись, с повисшими вдоль тела руками, стояла посреди пустого коридора – звонок прозвенел несколько минут назад, – и с грустью смотрела прямо перед собой.

Глава вторая

В Сингапуре добывают алмазы

Нет, слишком уж много всего навалилось на несчастную Асину голову. Услышав Наташкин голос, она неожиданно для себя расплакалась.

– Ты что? – сразу посерьезнела Жеребцова. – Из-за Быковского, что ли?

Репина кивнула и заревела в голос.